«Как вам Краков?» — этот вопрос я постоянно слышу во время смол-токов или кофе-брейков, когда общаюсь с человеком впервые. Я всегда честно говорю: «Классный». Обычно собеседник одобрительно кивает головой, поскольку вопрос, на самом деле, риторический, и другого ответа никто и не ожидает. «Ну да, — соглашается он, — это вам не Варшава».
Галицийский шарм
Есть что-то такое в Кракове, что вызывает потребность подчеркнуть его обособленность. Взвешенный, умеренный, ансамблевый, он не старается понравиться. Он очаровывает неторопливо. Позади — вечность, впереди — вечность, куда спешить?
Неторопливость Кракова обманчива: на самом деле, он не любит излишней суеты. Замедленность, некоторая заторможенность, свойственная провинции, — тоже не о Кракове. Город ощущает себя столицей — туристической, культурной, исторической. И хотя в королевском дворце вместо королей — толпы туристов, а на улице Сенатской никто давно не видел сенаторов, Краков до сих пор официально носит титул Столичного королевского города. От давних времен остался хейнал — мелодия, которую каждый час исполняет трубач с высокой башни Мариацкого костела. Башни, верхушка которой увенчана огромной короной. Более того, ежедневно в полдень этот хейнал транслирует на всю Польшу Jedynka, первая программа национального радио. Точное время в стране, как и прежде, определяет Краков.
Мариацкий костел в Кракове. Источник: Зигмунт Пут / WikimediaГород поэтов — это тоже о Кракове: два Нобелевских лауреата (Чеслав Милош был удостоен Нобелевской премии по литературе в 1980 году, а Вислава Шимборская в 1996-м.) и еще полдюжины кандидатов на эту премию. В «городе хороших манер» не получится улаживать дела без вежливости, даже некоторой изысканной учтивости. Не «до свидания» или «пока», а «целую ручки милостивой пани» и «кланяюсь». Кто подхватывает эту утонченную игру, кому в кайф находиться на такой волне, тот быстро становится кракусом, то есть коренным и истинным жителем Кракова (есть еще торговая марка Krakus, но я не о ней). Куртуазные манеры — это тот ключик, который способен открыть двери, наглухо затворенные для чужих. Да, Краков — это про галицийский шарм.
Переехавший рай
Городу повезло, он почти не пострадал во время Второй мировой. Проходя мимо домов в центре города, которым по 700-800 лет, трудно избавиться от ощущения, что ты находишься в декорациях какого-то исторического фильма. Что съемочная группа только что уехала, а красивые декорации еще не успели разобрать. Но нет, трогаешь стену — каменная, настоящая. Краковяне, справедливо гордясь подлинностью своей старины, непременно напомнят приезжему: здесь все аутентичное, а в Варшаве — восстановленное. С этим не поспоришь.
Старый город Кракова. Источник: Mach240390 / WikimediaОдин краковский театральный режиссер как-то заметил — то ли в шутку, то ли вполне серьезно, — что кракуса легко опознать в любой точке мира, ведь он искренне уверен, что Краков — это пуп Земли, этакий Город Городов. Чем больше я наблюдаю за повседневной жизнью Кракова, тем меньше склонен думать, что это была лишь шутка.
По каждому городу необходимо ходить. Не ездить, а именно ходить и разглядывать его красоту в деталях — хотя бы иногда. Если вы в Кракове и хотите встретить кого-то из знакомых, то идете на Планты: в этом живописном парке, особенно в уикенд, прогуливается «весь город». Если вы не хотите никого встретить, тоже идете на Планты — на лавочке в стороне от главной аллеи всегда можно остаться незамеченным. Такое уж это пространство, общественное и личное одновременно. Здесь собираются все, но при этом можно остаться наедине с собой.
Как объяснить, что такое Планты? Можно, конечно, подглядывая в статью Википедии, сыпать фактами про известный парк, фамилиями и датами, но это ничего не объясняет. Проще сказать так: если где-то в Польше есть рай, то он здесь, на Плантах. Это не шутка. Рядом с Плантами есть улица, называется Райская. Небольшая, узкая, один квартал. Две кофейни, апарт-отель, книжный магазин для детей, детский садик, центр искусств, прекрасная Воеводская библиотека и три десятка мини-скамеечек возле нее. Когда-то эта земля принадлежала костелу, здесь был сад, который так и назывался — Рай. Кому как не святым отцам разбираться в таких вопросах — если уж они назвали эту местность Раем, то неспроста. Сад, судя по скромным размерам улицы, был маленьким, но почему бы он должен быть большим? В раю места для всех все равно не хватит, так что и лишними гектарами увлекаться не стоит.
Краковские Планты. Источник: Зигмунт Пут / WikimediaПотом времена изменились, город поглотил это место, сад спилили, проложили улицу, застроили, но неподалеку начали разбирать городскую стену, поскольку в ней больше не было смысла, а на ее месте заложили парк — как раз те самые Планты. И рай переехал туда.
Непростая география
Краков — мастер непроизвольных шуток, порой близких к черному юмору. Вот представьте: вы хотите познакомиться с королевским городом поближе, то есть приехать, осмотреть многочисленные достопримечательности, вдохновиться неповторимой атмосферой, о которой все пишут с таким восхищением — и я в том числе, — поэтому вы покупаете билет на поезд или автобус и, предвкушая восхитительное приключение, начинаете искать жилье.
Цифровая эпоха — мышка и клавиатура творят чудеса, и на вашем экране уже высвечиваются два-три десятка названий всяческих отелей, хостелов, апартаментов и так далее. Конечно, лучше поселиться в центре, ведь все «культовые» кафе, исторические памятники, музеи расположены, как известно, именно там. И вот предложение жилья на самой что ни на есть Центральной площади. Цены умеренные, условия чудесные, вот так подфартило, бегом резервируем-платим, пока не расхватали другие умники.
А уже в Кракове, выплыв на эскалаторе из подземного вокзального туннеля на улицу Павю, то есть улицу павлинов — романтично, правда? — вы садитесь в такси, ведь на таком празднике жизни тащиться пешком с этим чертовым чемоданом совсем не комильфо, и… что такое? Вы едете 10 минут, 20, 30, а Центральной площади как не было, так и нет. Вокзал же расположен в самом центре, да? Конечно. Так в чем же дело? Наконец приехали — вас встречает Новая Хута, жилой массив, когда-то расположенный далеко за Краковом, но уже давно включенный в состав города. Отсюда до Королевского замка на Вавеле, главной краковской достопримечательности, 15 остановок на трамвае, где-то час туда, столько же обратно.
Вы не верите своим глазам. Площадь ведь Центральная? Какой же здесь центр? Что за глупые шутки? А это не шутки, это — Краков. Город, который понемногу поглощал прилегающие территории, но не навязывал там свои порядки. Когда-то эта площадь была настоящим центром — центром Новой Хуты, которую построили после Второй мировой как образцовый социалистический город. И украсили памятником Ленину, самым большим в Польше — к нему возили всех советских туристов.
Новая Хута в 1973 году. Источник: Януш Подлецкий / Исторический музей Кракова / WikimediaНыне от пролетарского вождя осталось, конечно, лишь фото. В разных городах СССР я видел, наверное, сотню памятников этому персонажу, друг от друга они отличались лишь тем, что Ленин либо держал знаменитую кепку в руке, либо она была у него на голове. Или, как, если не ошибаюсь, в Латвии — и в руке, и на голове. А вот краковский скульптор сломал стереотип. Его Ленину кепка вообще не понадобилась: 6-метровый бронзовый вождь выставил левую ногу вперед, немного присев, словно собрался в штыковую атаку на врага, а насупленное выражение лица свидетельствовало о том, что ему категорически не нравится все происходящее вокруг. Не знаю, такую ли идею закладывал скульптор, но единственная функция, на которую был способен «дедушка Ленин» — пугать детвору. Да и взрослых тоже — такого рода борец за все хорошее воткнет тебе вилку в глаз без малейших колебаний.
Но социализм закончился и основоположник практического социализма, атакующий воображаемых врагов, отправился на свалку истории. А когда через полтора десятилетия умер бывший президент США Рональд Рейган, не без оснований считающийся главным могильщиком «соцлагеря», в состав которого входила и Польша, краковские власти решили назвать его именем одну из площадей, а именно — Центральную. Так и сделали: теперь она официально называется «Центральная площадь имени Рональда Рейгана». Могли бы просто переименовать в площадь Рейгана, как поступили бы в других городах, но нет, в Кракове так дела не делаются. Во-первых, несколько поколений жителей Новой Хуты на протяжении полувека привыкли называть эту площадь Центральной. С чего бы вдруг нервировать людей? Ведь название не коммунистическое, не подозрительное в политическом плане. Во-вторых, и это не менее важно, оно напоминает жителям, что когда-то их Новая Хута была отдельным городом, и у нее был свой собственный центр. Посему — Центральная, но имени Рейгана. И все довольны.
Консерватизм или практичность
С таким краковским консерватизмом я сталкивался не раз. Мой знакомый живет на улице Шведской. Однажды я имел неосторожность пошутить, что улиц Финляндской, Испанской или там Аргентинской в Кракове нет, почему же именно Швецию отметили в городской топонимике? Знакомый рассмеялся: так сложилось, название историческое, в XVII веке здесь были шведские окопы, потом шведы ушли, а окопы остались, создав для местных жителей новый ориентир: «до шведов» — то, что находится до окопов, поблизости, или «за шведами», то есть далеко. А когда окопы засыпали и проложили улицу, она стала Шведской, вот и все. «Но шведы же здесь не просто рыли окопы, — возразил я, — во время польско-шведской войны они атаковали Краков, даже сожгли город! То есть улица в честь врагов, да?» Я напомнил о фильме Ежи Гофмана «Потоп». «Брось, — пожал плечами знакомый, — никто это название так не воспринимает. Шведы давно не враги, не накручивай».
В другой раз я оказался на Чехословацкой улице. Достал смартфон, сделал несколько снимков таблички с таким устаревшим, на мой взгляд, названием. Мужчина, выгружавший сумки из багажника автомобиля, внимательно наблюдал за моими действиями. Он понял бы, если бы я фотографировал улицу — она действительно этого заслуживает, — но самую обычную табличку? Он спросил, чем она меня так заинтересовала. Я говорю: ведь должна быть Чешская, правда? «При чем тут Чехия? — удивился он. — Все здания построили до Второй мировой строители из Чехословакии, и еще тогда эту улицу назвали Чехословацкой в знак благодарности этим людям». «Но ведь такой страны давно уже нет», — заметил я. Он замолчал, пытаясь как-то объяснить себе мой острый интерес к теме. Наконец спросил: «Вы из Чехии?» — «Нет». — «Но у вас чешский акцент». — «Я из Украины». Связи между Украиной и названием улицы мужчина, очевидно, не нашел. «Украинцы тоже хорошие люди», — дипломатично завершил он разговор и понес тяжелые сумки в дом, построенный чехословаками.
Конечно, когда речь шла о коммунистических названиях, Краков действовал решительно. Был проспект маршала Конева — нет проспекта маршала Конева. То есть улица никуда не делась, но она носит теперь имя Армии Крайовой. Был памятник маршалу Коневу — нет памятника маршалу Коневу. Остался лишь постамент. А сам памятник — оцените красоту игры! — не просто сняли, но продали россиянам, которые не только заплатили деньги, но и забрали покупку самовывозом.
Это тоже очень по-краковски. Продавали с шармом — «целую ручки», «кланяюсь», — но деньги пересчитали трижды. В то же время, без особой нужды никто ничего переименовывать не будет, потому что стресс и все привыкли.
Улица Канонича в Кракове. Источник: Якуб Халун / WikimediaВообще в столь осторожном отношении к переменам есть и чисто практические преимущества. Как-то в букинистической лавке я купил путеводитель по Кракову, изданный в 1936 году. Представьте себе мое искреннее удивление, когда я обнаружил, что не только названия улиц, но и даже нумерация домов не изменилась. Так что я без лишних хлопот нашел объекты, которые искал.
Краковский консерватизм, превратившийся чуть ли не в своеобразную марку города, одних раздражает, другим нравится. Первые считают его архаичным, даже жалким, вторые — респектабельным и благоприятным для художественной атмосферы города. Но и те, и другие соглашаются с тем, что краковский genius loci Дух места. состоит в преданности ценностям, уважении традиций, гордости — к которым добавляется немножко тщеславия, совсем немножко.
Переводчик с украинского Сергей Лукин, редактор Ольга Чехова
