После Второй мировой войны главной польской подпольной организацией было Движение сопротивления без войны и диверсий «Свобода и независимость» (СиН). Движение состояло из бывших солдат Армии Крайовой, расформированной в январе 1945 года.
Ян Жепецкий. Источник: ВикимедияВ сентябре 1945 года первым председателем СиН стал полковник Ян Жепецкий. Именно председателем, а не командиром — подпольщики подчеркивали гражданский, а не военный характер объединения. Но несмотря на намерения основателей движения, отделы СиН обычно называли подразделениями, что соответствовало действительности, которая сильно скорректировала гражданское направление организации. Члены СиН участвовали в вооруженных акциях — вытаскивали своих товарищей из тюрем, нападали на отделения милиции, стреляли в чиновников новой власти, скрывались в лесных отрядах.
До 1947 года действовали четыре подразделения СиН. Их история отмечена многочисленными арестами и смертными приговорами. 1 марта 1951 года по приговору суда были казнены семеро руководителей Четвертого подразделения СиН — в годовщину этого события в Польше отмечают Национальный день памяти «про́клятых солдат». «Проклятые солдаты» (żołnierzy wyklęci) — участники подполья, которые после окончания войны продолжали бороться за независимость Польши. День их памяти — государственный праздник в Польше, он отмечается 1 марта.
Во время работы над Четвертым подразделением в Управлении безопасности (УБ) возникла идея создать еще одно подразделение, фиктивное. Благодаря этой мистификации власти рассчитывали достичь две цели: выследить иностранную делегатуру СиН, действовавшую в Западной Германии, и разгромить остатки партизанских отрядов в Польше, не слишком многочисленных, но все еще представлявших опасность.
Мистифицированное Пятое подразделение СиН действовало — хотя это была мнимая деятельность — с 1948 по 1952 год, то есть вдвое дольше, чем четыре предыдущих, настоящих.
У каждого, кто был связан с подпольем, уже от одного этого факта должна была зажечься красная лампочка. Ведь после 1948 года сталинизм стал особенно жестоким и вести подпольную борьбу было гораздо труднее, чем сразу после войны. И тем не менее Пятое подразделение отправляло на Запад всё более оптимистичные отчеты, гарантируя, что в течение полугода после начала Третьей мировой войны (поляки на нее очень рассчитывали) выставит стотысячную подпольную армию. Докладывало о планах проведения диверсий на железных дорогах.
Стефан Сенько. Фото: Институт национальной памяти (IPN)О том, что мистификация с Пятым подразделением была операцией чрезвычайного значения, свидетельствует хотя бы тот факт, что о ее ходе отчитывались непосредственно Болеславу Беруту, председателю Польской объединенной рабочей партии. К работе над Пятым подразделением функционеры УБ привлекли своих лучших агентов. Вся операция провалилась бы, если бы не один человек. Я познакомился с ним в 1990-х, когда впервые писал о Пятом подразделении. Стефан Сенько — солдат Армии Крайовой и польского подполья. В 1948 году, после того как его арестовали, он пошел на сотрудничество с Управлением безопасности и оказался чрезвычайно ценной добычей: его двоюродным братом был Юзеф Мациолек, который многие месяцы руководил на Западе настоящей делегатурой СиН. Сенько пользовался безграничным доверием Мациолека. Делегатура СиН была важной целью для польских коммунистов, поскольку подписала соглашение о сотрудничестве с ЦРУ и поставляла американской разведке информацию из ПНР.
В 1948 году Юзеф Мациолек прислал с Запада курьера. С этим эмиссаром встретился Стефан Сенько и убедил его, что СиН после череды провалов возрождается. Но уже тогда организация состояла, главным образом, из офицеров и агентов УБ.
Стефан Сенько — что удивительно — никогда не чувствовал себя предателем. Напротив, был уверен, что он — герой. Сенько убеждал меня, что, участвуя в операции, помогал своим товарищам выйти из подполья и оставить конспиративную деятельность. Он не замечал, что многих подпольщиков, которых втянул в провокацию, потом приговорили к смертной казни.
Одна из самых ярких фигур из тех, с кем я встречался, когда писал о Пятом подразделении — Мариан Стружиньский, тоже бывший солдат подполья, который после ареста пошел на сотрудничество с Управлением безопасности. Впрочем, он и сам долго не подозревал, что участвует в мистификации.
После вербовки Стружиньский считал, что действует в качестве агента УБ в настоящем подполье. И с таким убеждением ездил курьером на Запад, в делегатуру СиН.
В шпионском лексиконе это называется «игрой вслепую». Для начала УБ отправило Стружиньского к офицеру подполья высокого ранга, который от имени Пятого подразделения СиН поручил ему миссию за рубежом. Агент получил инструкции относительно маршрута перемещения и информацию, которую должен был передать делегатуре СиН. Стружиньскому не сказали, что этот офицер подполья — на самом деле, офицер госбезопасности.
«Меня и то обманывали, — рассказывал мне Мариан Стружиньский. — Это логично. Если бы я, зная, что все это мистификация, попался, то провалил бы всю операцию. А так я бы сознался, что я — агент, но подтвердил бы, что СиН на самом деле существует».
О том, что Стружиньский отправляется на секретное задание, знала только его жена Данута. Ей велели держать язык за зубами. Она подписала обязательство никому не рассказывать, куда уехал муж: ни родителям, ни родственникам, ни учреждению, в котором тот работал. Даже сотрудникам службы безопасности и милиции, если бы ее стали допрашивать по поводу исчезновения мужа. В таком случае Данута должна была воспользоваться легендой, что муж, вероятно, сбежал к другой женщине.
Кстати, недавно я представлял свою книгу о Пятом подразделении «Семь шагов до конца» в библиотеке, гостем которой в годы ПНР был и Мариан Стружиньский. С директором библиотеки мы говорили об одной его характерной черте — опущенном веке. Он часто повторял, что благодаря этому его легко узнать.
Не менее коварно от имени якобы СиН на Запад отправили Стефана Скшишовского и Дионизия Сосновского. В центре обучения в Эрцхаузене под Франкфуртом-на-Майне их учили, как обслуживать радиоприемники и вести шпионско-диверсионную работу: взрывотехника, минирование, связь, рукопашный бой. Инструкторами были поляки и американцы.
Стефан Скшишовский и Дионизий Сосновский в суде. Фото: открытые источникиЗатем Скшишовского и Сосновского перебросили в Польшу американским самолетом. Здесь их приняли якобы члены СиН, а в действительности — агенты УБ. Мужчин разместили на секретных квартирах, хитростью вытянули информацию, а потом арестовали и приговорили к смертной казни. В отличие от Стружиньского, они были настоящими врагами коммунизма и до самого конца так и не поняли, что их втянули в провокацию.
Среди массы имен тех, кто был связан с Пятым подразделением, легко потеряться. Сложно запомнить, кто был настоящим солдатом подполья, а кто подставным агентом. В определенной степени это отражает проблемы, с которыми впоследствии столкнулись даже сами гэбисты.
Операция «Цезарь» — как называли работу с Пятым подразделением — так разрослась, что в роли подпольщиков, якобы принадлежащих к СиН, взаимодействовали друг с другом агенты УБ, считая, что имеют дело с настоящими партизанами.
В операции задействовали несколько десятков сотрудников УБ, но лишь немногие знали все ее детали. В зависимости от обстоятельств они разыгрывали разные легенды: то курьера подполья, то командира какого-то отряда. Кроме того, было привлечено немало агентов, однако они вообще не подозревали, что участвуют в мистификации.
Госбезопасность считала операцию своим большим успехом. После ее завершения сотрудники УБ написали секретное учебное пособие почти на сто страниц, в котором раскрывались все детали «Цезаря». Много внимания в пособии уделено не только манипулированию иностранной делегатурой СиН — а с ее помощью и западной разведкой, — но и последними партизанскими отрядами, которые еще действовали в Польше.
Самым важным моментом операции стал арест Казимежа Каменьского («Гусара»), партизана из окрестностей Белостока. Пятое подразделение завоевывало его доверие постепенно. Сперва «Гусара» назначили окружным командиром СиН и отправили к нему на инспекцию коменданта.
Коменданта хорошо обучили его роли — рассказывали гэбисты. — Мы настолько детально продумали встречу и все предусмотрели, что посоветовали агенту не подавать «Гусару» руки, пока тот не доложит обстановку. Позже, после встречи, агент нам сообщил, что, вероятно, именно эта деталь и повлияла на ход разговора. Когда агент прибыл, «Гусар» вышел ему навстречу с распростертыми объятиями. Агент же, следуя инструкциям, отвечал: «Командир, я жду доклада». «Гусар» опешил, но тут же щелкнул каблуками и доложился. После этого они дружески и по-старопольски поприветствовали друг друга и сели за стол. В течение беседы, продолжавшейся несколько часов, «Гусар» демонстрировал уважение к гостю, а его полное расположение агент завоевал, когда за ужином как бы ненароком, раскрыл некоторые секреты своей военной карьеры: рассказал о легионах, Польские легионы — добровольческие формирования, созданные при участии Ю. Пилсудского из поляков-военнослужащих австро-венгерской армии в 1914 году и действовавшие до 1918 года. о 1920 годе, В августе 1920 года, в ходе польско-советской войны, состоялась Варшавская битва, в которой советские войска потерпели поражение, понесли тяжелые потери и отступили. и травил военные анекдоты, в частности о кавалерии («Гусар» служил в кавалерии)».
«Гусара» доставили в Варшаву, где он скрывался несколько месяцев — под постоянным надзором УБ. Наконец, его арестовали. Уничтожение его отдела было одним из главных достижений операции «Цезарь».
Казимеж Каменьский. Фото: Институт национальной памяти (IPN)Судьба «Гусара» показывает деталь, которая обеспечила успешный ход операции. В послевоенной истории Польши были не только «про́клятые солдаты», но еще и, как я их называю, «прокля́тые солдаты» — те, кто во время войны сражался в Армии Крайовой, а потом перешел на сторону коммунистов. Они как офицеры служили в Управлении безопасности или как судьи военного трибунала приговаривали к смертной казни своих соратников из АК.
Именно благодаря «прокля́тым солдатам» госбезопасности удалось осуществить операцию с Пятым подразделением. Ведь те прекрасно понимали, как мыслят их недавние товарищи по подполью.
Это видно из рекомендаций относительно встречи с «Гусаром» — сначала жесткое, а затем братское отношение, анекдоты.
Подобные обороты приобрело дело Юзефа Мациолека, в частности его переписка с делегатурой. Отправляя ему доклад в период рождественских праздников, якобы глава Пятого подразделения между делом добавлял наилучшие пожелания и рассуждал на религиозные темы. Отрекшимся от традиций и веры довоенным польским коммунистам вряд ли бы пришли в голову такие психологические уловки. А среди гэбистов, участвовавших в работе Пятого подразделения, как раз оказались люди с прошлым Армии Крайовой — Стефан Сенько, Мариан Стружиньский и руководивший всей операцией Хенрик Вендровский («Кос»). Однако даже их навыков не было бы достаточно, если бы не схемы работы НКВД, которое еще до войны проводило подобные мистификации.
Речь о «заговоре Локкарта», когда в 1918 году к британскому дипломату подослали двоих провокаторов, якобы участников антибольшевистского подполья. А позже операция «Трест» (которую западные историки называют Trust, видимо, из-за сходства звучания, поскольку Советы вряд ли воспользовались бы англоязычным кодовым названием). Ее целью была так называемая белая эмиграция. Спецслужбы взяли под свой контроль подпольное Монархическое объединение Центральной России и использовали его для создания мистификации. Противникам внушили, что МОЦР руководит заговорщиками в администрации, армии и советских спецслужбах.
Читать далее
В декабре 1952 года на первой полосе главной тогда ежедневной газеты Trybuna Ludu вышло заявление, подписанное «Косом» и «Виктором» о прекращении подпольной деятельности. В тексте говорилось о том, что руководители Пятого подразделения разочарованы политическими интригами польской эмиграции и в то же время положительно оценивают развитие послевоенной Польши при коммунистической власти. На самом деле это подставное заявление опубликовали сотрудники Управления безопасности, а сам «Виктор», то есть Стефан Сенько, увидел его уже в газете. Читателям издания ситуация представлялась следующим образом: командование подполья объявило, что прекращает свою деятельность, поскольку она лишена всякого смысла. В тексте, конечно, не упоминалось, что Пятое подразделение было фикцией. Этот факт власти раскрыли только в 90-х годах прошлого века.
Деятельность, связанную с операцией, коммунисты использовали в пропагандистских целях. В газетах писали, что органы безопасности изъяли миллион долларов, который западная разведка прислала польскому подполью. Людей пугали так называемым планом «Вулкан» — инструктажем касательно диверсий на случай войны, который предусматривал, в частности, подрыв польских мостов. Сообщалось о суде над Стефаном Скшишовским и Дионизием Сосновским, которых забросили в Польшу американцы. На варшавской выставке «Вот это Америка» показывали их шпионские инструменты: пистолеты и ампулу с ядом.
Потрясения пережила польская эмиграция, над распрями внутри которой тоже работало УБ. Звучали обвинения в подчинении польского подполья западной разведке, которая была скомпрометирована поражением в борьбе с секретными службами коммунистов. Кроме того, тогда же в эмиграции получила огласку еще одна афера — так называемое дело «Берга». Здесь тоже речь шла о сотрудничестве с американской разведкой, однако, не военных — как в верхушке СиН — а некоторых польских эмиграционных политиков.
Хенрик Вендровский. Фото: ВикипедияПосле операции агент Мариан Стружиньский сначала стал офицером УБ, а затем сменил фамилию и издавал шпионские книги под псевдонимом Мариан Реняк. Стефан Сенько тоже взял новое имя — Анджей Казимерович. Он писал для журнала Gromada. Rolnik Polski. Однако самую большую карьеру сделал Хенрик Вендровский, который в 60-е годы перешел из служб безопасности в Министерство иностранных дел. Он был послом ПНР в Дании и Исландии.
Правда о Пятом подразделении вышла на явь лишь через несколько десятилетий, незадолго до падения ПНР. Однако о жертвах операции еще долго никто не говорил. Сегодня известно, что в исполнение было приведено одиннадцать смертных приговоров, а к пожизненному заключению приговорили десять человек. Это люди, которых втянули в подполье с помощью манипуляций, используя их желание бороться за свободную Польшу. Они так и не узнали, что их обманули.
Перевод Сергея Лукина
