«Свинцовые дети». Как власти ПНР скрывали трагедию в Катовице

История «свинцовых детей» из Шопенице, ныне района Катовице — яркий пример пренебрежительного отношения властей к людям. Но и история противостояния коммунистической пропаганде.

Все началось в 1834 году, когда в Шопенице (в то время поселка), построили комбинат по выплавке цинка «Вильгельмина». Став частью Катовице, Шопенице оставался бедным районом — даже по меркам Народной Польши. Его жители полностью зависели от металлургического комбината, обеспечивавшего их работой.

Комбинат по выплавке цинка в Катовице. Источник: UM Katowice

Родом из Катовицкого воеводства был Эдвард Герек, в 1970-е годы ставший главным человеком в Польше — лидером коммунистической партии, — а до того он возглавлял Польскую объединенную рабочую партию как раз в Катовице.

Именно популярность в Силезии привела его на вершину власти. Силезия была особым местом на карте ПНР. Коммунисты всегда испытывали особую тягу к тяжелой промышленности, питали страсть к шахтам и металлургическим комбинатам. Не было ничего важнее добычи угля и выплавки чугуна. Пресса сообщала о новых рекордах. А люди никого особенно не интересовали.

Эпоху Эдварда Герека впоследствии назвали периодом «пропаганды успеха». Телевидение объявило Польшу десятой экономикой мира. Страна, правда, развивалась за счет кредита, который Герек позже не смог погасить, но реальность выглядела намного лучше, чем в сермяжные 1960-е, когда Польшей руководил довольно аскетичный Владислав Гомулка.

Район Шопенице не слишком вписывался в эту идеалистическую картину. Вблизи комбината по ночам воздух наполнялся смрадом, напоминавшим запах тухлых яиц. Из трубы валил желтый дым, потому что фильтры отключали. Дохли канарейки и собаки.

Божена Хагер-Малецкая. Источник: Сейм ПНР IX Каденции, Rzeczpospolita / Wikimedia

В 1974 году в клинике педиатрии Силезской медицинской академии в Забже в отделение профессора Божены Хагер-Малецкой поступил истощенный мальчик из Шопенице, которому не помогало никакое лечение. Ученая недавно вернулась с конгресса педиатров, проходившего в Швейцарии, где она услышала, что болезнь, называемая сатурнизмом, поражает не только рабочих, которые трудятся на опасных производствах — от нее страдают и дети, живущие вблизи предприятий.

Профессор назначила мальчику обследование. Оказалось, что уровень свинца в его крови значительно превышает норму.

Иоланта Вадовская-Круль. Источник: Адриан Тинц / Wikimedia

Божена Хагер-Малецкая встретилась с районным педиатром Шопенице Иолантой Вадовской-Круль, которую называли «Крулькой», а позже — «Богоматерью Шопеницкой». Вадовская-Круль сама осенью 1974 года заметила, что дети страдают от анемии, у них наблюдаются отсутствие аппетита, бледность, проблемы с концентрацией внимания, частые понос и рвота. У многих портились зубы, ноги были кривые, а кто-то ходил так называемой походкой аиста. Все эти симптомы означали возможную умственную отсталость.

Профессор убедила Иоланту Вадовскую-Круль обследовать бо́льшую группу детей, проживавших в Шопенице. Та стала ежедневно отправлять на анализ крови по несколько десятков пациентов. Руководитель диагностического центра согласился на это при условии, что происходящее останется тайной. Все понимали, что правда о причинах заболевания может не понравиться властям. Отравляющий окружающую среду комбинат не вписывался в идиллическую картину динамично развивающейся страны. А как раз в 1974 году предприятие было награждено Орденом Знамени Труда I степени.

В конце концов, почта отказалась доставлять направления на анализ, потому что не хватало рабочих рук. Так что направления разносили сама врач и медсестра Веслава Вильчек. Заодно они давали рекомендации взрослым: поить детей молоком, поскольку оно содержит кальций, который борется со свинцом; не стирать их одежду вместе с отцовской; не давать им овощи и фрукты, выращенные на придомовых огородах; не позволять им купаться в открытом районном бассейне. Не стоит забывать, что образ жизни в то время значительно отличался от нынешнего. Дети дни напролет играли на улице.

Благодаря стараниям Иоланты Вадовской-Круль обследования прошли 5 тысяч детей. С самого начала стало ясно, что у большинства уровень свинца в крови многократно превышает норму (которая и так была в 6 раз выше установленной сейчас — по сегодняшним меркам все обследованные дети были больны). Желая сохранить тайну, врачи в заключениях не писали «сатурнизм», а ставили крестик.

Школьники в Шопенице. Источник: Krytyka Polityczna

В клинику профессора Хагер-Малецкой продолжали поступать новые пациенты. Когда места закончились, их стали направлять в другие больницы: в Лиготе, Сосновце.

Детям была необходима длительная изоляция от места проживания, поэтому им выписывали путевки в санатории. Профессор Хагер-Малецкая использовала знакомство с катовицким воеводой Ежи Зентеком, чтобы организовать автобусы, а позже и новое жилье. Происходящее старались не афишировать, ведь официально проблемы не существовало. Кстати, воевода считался главным творцом успехов Катовицкого воеводства, которые приписывают Эдварду Гереку.

Больницы были переполнены пациентами. Школы же, наоборот, недосчитывались чуть ли не половины учеников: часть находилась в больницах, остальные — в санаториях, где проводили по несколько месяцев, так как свинец медленно выводится из организма. Автобусы, перевозившие детей в санатории, курсировали почти ежедневно.

Благодаря усилиям профессора Хагер-Малецкой в конце концов были снесены два фами́лёка (жилые дома на несколько квартир для семей рабочих), расположенные ближе всего к комбинату. Многие семьи получили новые квартиры.

Власти отомстили врачу Иоланте Вадовской-Круль. Основываясь на материалах, полученных в результате проведенных исследований, она написала диссертацию. Но защититься ей не позволили. Сперва запретили использовать в работе термин «эпидемия» и приводить статистические данные. А в конце концов диссертация была передана в секретную канцелярию Силезской медицинской академии. Докторскую степень «Богоматерь Шопеницкая» не получила.

О сатурнизме официально никогда не упоминалось. Поскольку пресса, радио и телевидение подвергались цензуре, власти Народной Польши иногда скрывали катастрофы. Но о те, что были особенно масштабными, замалчивать не удавалось. Так, например, СМИ много писали о крупнейшем в послевоенной Польше взрыве «Ротонды» Здание банка РКО на улице Маршалковской. 15 февраля 1979 года в здании произошел взрыв газа, в результате которого погибло 49 служащих и клиентов банка, а 110 человек были ранены. в центре Варшавы, недалеко от Дворца культуры и науки. Или о двух крушениях — в 1980 и 1987 годах — самолетов Ил-62, построенных в СССР. Однако о настоящих причинах, приведших к трагедиям — ошибках советских конструкторов и скандальной экономии польской стороны на техническом обслуживании двигателей — умалчивали.

О катастрофах меньшего масштаба пресса сообщала не всегда. Это сегодня они стали бы новостями дня, а тогда… Не писали о разбившемся в центре Познани в 1952 году бомбардировщике Пе-2, когда погибло 9 человек, а около 20 было ранено. В 1954 году не сообщали о пожаре на шахте «Барбара-Вызволене» в Хожуве, в котором погибло не менее 80 горняков. Спецслужбы контролировали похороны жертв и угрожали их близким. О несчастном случае, произошедшем в 1962 году во время парада войск Варшавского договора в Щецине, когда водитель танка потерял управление и врезался в толпу, упомянули лишь вскользь. Тогда погибли 7 человек, 43 получили ранения.

Пытались поначалу скрывать эпидемию оспы во Вроцлаве в 1963 году. Болезнью заразился в Индии офицер польской разведки. По возвращении он заразил других. В течение первых недель власти вообще не сообщали об угрозе. Лишь позже Вроцлав был оцеплен санитарным кордоном.

Сокрытие информации о происшествиях было манипуляцией, но, по крайней мере, обычно не приводило к трагическим последствиям. В случае с Шопенице, однако, было иначе. Это отличие объединяло историю катовицкого металлургического комбината с Чернобыльской АЭС.

Бывший завод цветных металлов в Шопенице. Источник: Мацей Яжебиньский / Forum

Шопинице — это такой маленький Чернобыль. Обе истории — экологические катастрофы. И в том, и в другом случае сокрытие правды властями усугубило трагические последствия. После взрыва на атомной электростанции жителям окрестностей Чернобыля — а также в Польше — долгое время не говорили, что им грозит опасность, связанная с воздействием радиации. В Шопенице не сообщали о вредных выбросах комбината.

Сегодня, однако, у нас тоже есть проблемы с правдой.

О событиях в Шопенице повествует новый польский сериал на Netflix «Свинцовые дети» (Ołowiane dzieci). Как сообщают создатели, это картина по мотивам реальных событий, то есть она не воспроизводит их дословно. Правда, несомненно, состоит в том, что власти были ответственны за отравление людей, работавших на предприятии и живших поблизости. А ведь через несколько десятков лет кто-то может обвинить уже нас в том, что мы виновны в искажении истории ради приятного вечернего развлечения.

В сериале местные жители относятся к врачу с неприязнью, а в реальности все было совсем иначе. Впрочем, силезцы вообще представлены неотесанными дикарями, что больше соответствует стереотипам, чем действительности. Но, безусловно, такой образ — говоря метафорически — более красочен с кинематографической точки зрения, хотя жителей  Шопенице на экране показали в мрачных тонах (буквально).

Кадр из сериала «Свинцовые дети». Источник: Роберт Палка / пресс-центр Netflix

Для нужд сценария были придуманы женская демонстрация у комбината и прибытие Моторизованных отрядов гражданской милиции. Сокращенно ZOMO — власти использовали их для разгона уличных демонстраций и поляки испытывали к ним особую неприязнь. Демонический сотрудник Службы безопасности — тоже вымышленный персонаж, хотя, с другой стороны, он олицетворяет собой всемогущество политической полиции в те времена.

Дело ведь не в том, что какой-то один гэбэшник был тогда особенно коварным, а в том, что подлой была вся система. В кино, однако, зло необходимо персонифицировать. И даже герои текстов польских репортеров — это иногда собирательные образы. Я бы не стал использовать подобный метод, но к нему порой прибегали и такие выдающиеся польские авторы как Мельхиор Ванькович.

Мацей Пепшица, режиссер сериала «Свинцовые дети»

Иногда вымысел нужен нам именно для того, чтобы докопаться до истины, до фактов.

Кинематографический вымысел может быть ближе к правде, чем точное воспроизведение событий, ведь мы никогда не сможем показать их все из-за ограниченного времени фильма или сериала. Но одновременно вымысел — в некотором роде путь к упрощению.

Драматизация событий — это одно. «Перевирание» истории — куда хуже. Одна из героинь сериала — профессор Кристина Бергер, которую играет Агата Кулеша. Она чем-то напоминает реальную Божену Хагер-Малецкую, первой распознавшую сатурнизм. Сериал искажает ее роль в этой истории: на экране она отрицательная. Правда, имя врача было изменено, так что получился вымышленный персонаж, но ассоциируется он, к сожалению, с реальным человеком.

В сериале профессор Бергер явно враждебно настроена по отношению к Иоланте Вадовской-Круль (авторы использовали настоящие имя и фамилию, а исполняет роль Иоанна Кулиг), что не соответствует действительности.  Сериал вообще сосредоточен на Вадовской-Круль, отодвигая на второй план роль Хагер-Малецкой.

То же самое произошло в сериале Netflix, посвященном крушению парома «Яна Гевелий». Создатели сериала намекнули, что экипаж другого польского парома не захотел идти на помощь тонущему «Гевелию», что создало мощный драматический эффект. На самом деле все было наоборот. Авторы придумали название парома и поместили на его борт вымышленных персонажей. И тем не менее вымышленный эпизод ассоциировался с настоящими моряками, которые представали в негативном свете.

Результат такого подхода печален. Несмотря на предупреждения авторов о том, что фильм создан лишь по мотивам событий, многие зрители принимают каждую сцену за чистую монету, а затем в интернет-дискуссиях опираются на «знания», почерпнутые из сериала. Через несколько лет экранизированная реальность станет единственным источником знаний о трагедии в Шопенице.

Но, конечно, правда бывает скучной, а нам после долгого рабочего дня хочется немного развеяться.

Переводчик Сергей Лукин, редактор Ольга Чехова