«Автобиография» не сразу взорвала вершины хит-парадов, но когда она нашла свое место в сердцах миллионов поляков, то осталась там раз и навсегда. Эта песня обязательно будет в любом сборнике лучших польских рок-баллад, и на любой польской ро́ковой радиостанции за неделю вы точно услышите ее хотя бы раз. Она совсем нетипична для рок-композиций вообще и для польского рок-бэнда Perfect, который ее исполняет, и тем не менее она стала его визитной карточкой. «Автобиография» (Autobiografia) — это не просто песня, а действительно автобиография польского поколения молодежи шестидесятых. Того поколения, которое заложило основы сегодняшней свободной Польши.
Впервые она появилась во втором студийном альбоме Perfect в 1982 году, но не снискала особой популярности. Лишь осенью 1983 года, когда песня зазвучала в эфире Радио Trójka, миллионы поляков поняли — вот же она, их автобиография! И не только их, а всей страны с момента окончания войны. Через два дня после первого появления на радио, песня заняла 16-е место в чартах. С тех пор «Автобиография» неоднократно лидировала в различных хит-парадах и рейтингах польских песен всех времен.
Сначала появилась музыка. Потом ее автор, композитор Збигнев Холдыс — один из основателей и солистов группы Perfect — попросил своего друга Богдана Олевича придумать текст, рассчитывая, что будет исполнять песню сам. Но Олевичу музыка показалась скучной: никаких идей по поводу текста не возникало, и на хит она, по его мнению, совсем не тянула.
Как известно, Пол Маккартни однажды утром встал с постели и придумал Yesterday. Правда, он в тот момент готовил яичницу и намурлыкал на новый мотив слова о ней, но потом он решил, что такая музыка достойна более серьезного текста. Что-то подобное случилось и с Олевичем. Отложив попытки написать текст в долгий ящик, он занимался делами насущными, и однажды утром, встав с постели, вспомнил, что нужно написать резюме для потенциального работодателя. Вот тут ему в голову и пришла идея, что отложенная песня будет биографией, только в иной форме. Богдан сомневался, что такая тема «зайдет» слушателям, но все же рискнул.
Когда песня родилась, Холдыс понял, что он ее не вытянет и нужен другой исполнитель. В итоге «Автобиографию» отдали второму вокалисту Perfect Гжегожу Марковскому, сказав, чтобы он пел ее, словно читает газету. С тех пор Марковский «читает» ее уже четыре века и говорит, что она до сих пор ему не надоела.
С записью дело тоже поначалу шло туговато, и музыканты даже хотели уже отказаться от песни и забыть ее как страшный сон. Кроме технических моментов в дело вмешивалась цензура: так, например, пришлось заменить строчку «wujek Józek zmarł» (дядя Юзек умер) на «wiatr odnowy wiał» (веял ветер обновленья). Теперь многим полякам надо объяснять, что за такой дядя Юзеф умер и почему это повлекло за собой большие перемены. Тогда было понятно, что речь идет о товарище Сталине. Его имя традиционно употребляется в полонизированной форме Józef.
В итоге песня, как мы уже знаем, все же увидела свет, и ее точно стоит послушать тем, кто живет в Польше или интересуется современной польской культурой. А перед тем, как слушать, разберем текст, чтобы как можно лучше понять, о чем идет речь.
Miałem dzięsieć lat
Gdy usłyszał o nim świat
W mej piwnicy był nasz klub
Kumpel radio zniósł
Usłyszałem «Blue Suede Shoes»
I nie mogłem w nocy spać.
(Мне было десять лет / Когда о нем услышал мир / В моем подвале был наш клуб / Кореш радио принес / Я услышал Blue Suede Shoes / И не мог ночью заснуть)
Кавер Элвиса Пресли на песню Карла Перкинса «Blue Suede Shoes», ставший хитом, появился в 1956 году — тогда Олевичу действительно было десять лет.
Wiatr odnowy wiał
Darowano reszty kar
Znów się można było śmiać
W kawiarniany gwar
Jak tornado jazz sie wdarł
I ja też chciałem grać.
(Веял ветер обновленья / Отменили наказания / Снова можно было смеяться / В шум кафе / Как торнадо ворвался джаз / И я тоже хотел играть)
Тут мы встречаем уже знакомую строчку о ветре перемен, которая прикрыла собой смерть «дяди Юзека» в 1953-м. Началась оттепель, и Олевич, восхищенный джазом, решил, что станет музыкантом.
Ojciec, Bóg wie gdzie
Martenowski stawiał piec
Mnie paznokieć z palca zszedł
Z gryfu został wiór
Grałem milion różnych bzdur
I poznalem co to seks.
(Отец бог знает где / Ставил мартеновскую печь / У меня с пальца сошел ноготь / От грифа осталась стружка / Я играл множество всякой ерунды / И узнал, что такое секс)
Отец строил мартеновские печи, вероятнее всего в Новой Хуте. Для молодого варшавянина этот район Кракова, который начали застраивать в 1949 году и создавали практически как город в городе, действительно находился «бог знает где». Печи для выплавки стали по технологии француза Пьера Мартена 1860-х годов — те самые, у которых дни и ночи «не смыкала наша родина очей» в советской песне «День Победы». Кстати говоря, в Польше эти печи переделали в середине 1970-х, в России последнюю печь остановили лишь в 2018-м, а в Украине технология используется до сих пор.
Пока отец работал, сын играл, не щадя ни пальцев, ни гитары, и благодаря этому, очевидно, имел популярность у противоположного пола.
Pocztówkowy szał
Każdy z nas ich pięćset miał
Zamiast nowej pary jeans
A w sobotnią noc
Był Luksemburg, chata, szkło
Jakże się chciało żyć!
(Открыточное безумие / У каждого их было штук по пятьсот / Вместо новой пары джинсов / А в субботнюю ночь / Был Люксембург, хата, стекло / Как же хотелось жить)!
Нет, молодежь не собирала открытки с памятниками и видами городов, вместо того, чтобы джинсы купить! Они собирали открытки с гибкими пластинками — такие выпускались на территории ПНР и других странах социалистического блока.
В СССР тоже были подобные открытки и журнал «Кругозор», в каждом выпуске которого было несколько пластинок: большинство — со скучными интервью хлеборобов и фрагментами выступлений партийных бонз, зато последняя — с новинками мировой эстрады. Вот такие пластинки и коллекционировали польские подростки переломе 50-х и 60-х годов.
А в субботу они собирались у кого-то «на хате» и, попивая дешевое вино, слушались радио «Люксембург» — англоязычную музыкальную станцию, вещавшую на несколько стран Европы.
Było nas trzech
W każdym z nas inna krew
Ale jeden przyświecał nam cel
Za kilka lat
Mieć u stóp cały świat
Wszystkiego w bród
(Было нас трое / В каждом текла своя кровь / Но одна светила нам цель / Чтобы через несколько лет / У наших ног был весь мир / И всего было навалом)
Кто эти трое, о ком речь? Собственно, двоих мы уже знаем — это Холдыс и Олевич, а третий — поэт-песенник Анджей Могельницкий, один из основателей другой культовой польской рок-группы Lady Pank. Удалось ли им бросить мир к своим ногам? Ну уж польский — без сомнения.
Кстати, подобная песня о трех друзьях детства есть в репертуаре американской рок-группы Bon Jovi: это Blood on Blood из альбома 1988 года New Jersey. В ней рассказывается о самом Джоне Бонджови и его друзьях. Уж так ли совпало, или каким-то образом авторы песни, Джон и Дэсмонд Чайлд, узнали о польской композиции и воодушевились — неизвестно.
Alpagi łyk
I dyskusje po świt
Niecierpliwy w nas ciskał się duch
Ktoś dostał w nos
To popłakał się ktoś
Coś działo sie
(Глоток «Альпаги» / И споры до рассвета / В нас бурлил нетерпеливый дух / Кто-то получил в нос / Расплакался кто-то / Что-то происходило)
«Альпага» — сленговое название любого дешевого вина, чаще яблочного, под которые и шли споры, порой доходящие до драки. Изначально это понятие существовало только в Варшаве, но именно благодаря песне распространилось на территорию всей страны.
Poróżniła nas
Za jej Poli Raksy twarz
Każdy by się zabić dał
(Развело нас
За лицо Поли Раксы
Каждый жизнь бы отдал)
Одним из предметов спора была польская актриса Поля Ракса (она, кстати, родилась в 1941 году в белорусской Лиде, но в 1943-м семья переехала под Вроцлав). Советскому зрителю Поля была известна по роли русской медсестры Маруси по прозвищу «Огонек» в сериале «Четыре танкиста и собака».
Читать далее
W pewną letnią noc
Gdzieś na dach wyniosłem koc
I dostałem to, com chciał
Powiedziała mi
Że kłopoty mogą być
Ja jej, że egzamin mam
Odkręciła gaz
Nie zapukał nikt na czas
Znów jak pies, byłem sam
(В одну летнюю ночь / Я принес одеяло куда-то на крышу / Получил то, что хотел, / Она сказала, что могут быть проблемы / А я ей — что у меня экзамен / Она пустила газ / Никто не постучался вовремя / И я снова, как пес, оказался один)
Достоверно неизвестно, правдива ли история о девушке, которая после романтической ночи, проведенной на крыше с лирическим героем, покончила с собой, открыв газовые горелки. Можно лишь надеяться, что это просто метафора, призванная показать уровень нравственности того поколения.
Stu różnych ról
Czym ugasić mój ból
Nauczyło mnie życie jak nikt
W wyrku na wznak
Przechlapalem swój czas
Najlepszy czas
(Ста разным ролям / Чтобы унять боль / Жизнь меня научила, как никто / Лежа навзничь на кушетке / Я профукал свое время / Свое лучшее время)
Чем только не занимался автор в жизни, но свои лучше годы, похоже, просто проспал.
W knajpie dla braw
Klezmer kazał mi grać
Takie rzeczy, że jeszcze mi wstyd
(В кабаке ради аплодисментов / Клезмер велел мне играть такое / Что до сих пор стыдно)
Вообще-то клезмер — это музыкант, исполняющий традиционную еврейскую музыку, но в Польше это слово приобрело специфический пренебрежительный смысл: так стали называть плохого исполнителя, который играет в увеселительных заведениях и на торжествах просто ради заработка, без любви к музыке.
Pewnego dnia
Zrozumiałem, że ja
Nie umiem nic
Słuchaj mnie tam!
Pokonałem się sam
Oto wyśnił się wielki mój sen
Tysięczny tłum
Spija słowa z mych ust
Kochają mnie
W hotelu fan mówi:
"Na taśmie mam
To, jak w gardłach im rodzi się śpiew"
Otwieram drzwi
I nie mówię już nic
Do czterech ścian
(В один прекрасный день / Понял я / Что не умею ничего / Эй, ты, слушай меня! / Я сам себя одолел / И сбылся мой прекрасный сон / Тысячная толпа / Ловит каждое мое слово / Меня любят / И фанат в отеле говорит: / У меня на пленке есть / Как рождается в их горле песня / Открываю двери/ И уже не говорю ничего / Четырем стенам)
Прямо краткая история успеха: герой понял, что живет бестолково, взял себя в руки и добился того, о чем мечтал.
В одном из интервью Олевич как-то сказал, что «Автобиография» — это гимн его поколения, а для молодежи она уже ничего не значит: песня попросту «запылилась» хоть и можно ее услышать в радио. Сложно сказать, что значит «Автобиография» для сегодняшних молодых поляков. Но только на официальном ютуб-канале Perfect песню послушали более 13 миллионов раз; кто-то написал в комментариях: «2021 год, а это никогда не наскучит», и с ним согласились более тысячи ютуберов. Наверное, все же рано убирать этот золотой хит польского рока пылиться на дальней полке.
.jpg?updatedAt=1779451564685&tr=w-600%2Ch-400%2Cq-65%2Cfo-center)
.jpg?updatedAt=1778677866112&tr=w-600%2Ch-400%2Cq-65%2Cfo-center)
